— Нет, вы только посмотрите! — прервал ее размышления Глен, улыбаясь и указывая куда-то пальцем. Рина встряхнула головой:

— А кто это?

— И вам не стыдно, миссис Коллинз? Это же Вильгельм Штрольц, советник немецкого посольства в США, весьма известный дипломат.

— Нет слов, — засмеялась Рина.

— А это Пьер Жардино, он из Франции.

— Кто, вот этот длинный?

— Ну да.

Рина внимательно посмотрела на группу высокопоставленных гостей. Она узнала в лицо нескольких сенаторов, давно уже заседающих на Капитолийском холме. Внимание ее привлек высокий темноволосый мужчина. На вид он был моложе остальных, где-то между тридцатью и сорока, и больше походил на спортсмена, чем на политика: широкие плечи, мускулистые бедра, узкая талия. Двигался он легко, держался свободно и непринужденно.

— Глен?

— Да?

— А это что за тип? Из охраны?

Глен проследил за ее взглядом, направленным на огражденную часть причала перед яхтой — нечто вроде зала ожидания. Потом покачал головой и ткнул пальцем в направлении собравшихся полукругом молодых крепких ребят:

— Нет, охранники, вон там. А это… — Глен слегка запнулся, а когда заговорил вновь, голос его заметно изменился, глуше стал что ли, — …это конгрессмен Кил Уэллен.

Рину словно окатили ледяной водой. Уэллен. Именно он был на связи с самолетом, когда тот рухнул на землю… Несмотря на жару, Рина почувствовала, что ее бьет озноб. Она прослушивала, и не один раз, записи разговоров, которые велись за несколько минут до того, как прервался этот страшный полет. Их изо дня в день в течение нескольких недель передавали по всем программам новостей. И она считала, что этот человек виновен, не могла считать иначе. И вот теперь, когда он появился перед ней, все вдруг разом вспомнилось…